За несколько месяцев до того декабрьского вечера, когда в школьном спортзале, украшенном гирляндами для благотворительного бала, нашли тело, ничто не предвещало беды. По крайней мере, на поверхности. Пять семей, чьи дети учились в 10 «Б», жили своей обычной жизнью, их пути пересекались лишь на родительских собраниях и школьных мероприятиях.
Семья Волковых переехала в город в августе. Анна Волкова, мать новенькой Алисы, слишком старалась вписаться в местное общество, ее настойчивая дружелюбность порой граничила с навязчивостью. Ее муж, Дмитрий, был тихим и замкнутым, его взгляд часто блуждал где-то вдалеке, даже когда он кивал в ответ на чьи-то вопросы.
Семья Зайцевых, напротив, казалась образцом благополучия. Ольга Зайцева возглавляла родительский комитет, ее сын Марк был старостой. Их дом был всегда открыт для подготовки к школьным праздникам, но в его идеальной чистоте и безупречном порядке чувствовалась какая-то холодная напряженность.
Семья Соболевых держалась особняком. Ирина Соболева, вдова, работала на двух работах, чтобы содержать дочь-отличницу Веронику. Они редко появлялись на общих мероприятиях, ссылаясь на занятость, а когда появлялись — стояли в стороне, будто наблюдая за происходящим из-за невидимого стекла.
Братья-близнецы из семьи Гришиных, Кирилл и Артем, были душой класса. Их родители, молодые и энергичные, владели небольшим кафе. Их дом всегда был полон шума, смеха и запаха свежей выпечки. Казалось, они жили в своем солнечном, не касающемся проблем мире.
И, наконец, семья Ковалевых. Отец, Алексей Ковалев, был известным в городе стоматологом. Их дочь, Полина, была тихой и скромной девочкой. Но в глазах ее матери, Ларисы, иногда мелькала такая острая, почти животная тревога, когда та смотрела на мужа, что становилось не по себе.
Осень пролетела в хлопотах: сбор средств на новый компьютерный класс, подготовка к осеннему марафону, первые родительские собрания. Постепенно, как паутина, между этими семьями начали тянуться тонкие, почти невидимые нити. Случайный разговор на рынке, где Ирина Соболева увидела Дмитрия Волкова в компании незнакомого сурового мужчины. Забытый на кухне у Гришиных ежедневник Ольги Зайцевой с непонятными пометками о крупных суммах. Вспышка немотивированной агрессии у всегда спокойного Алексея Ковалева на одном из собраний, когда речь зашла о аудите собранных благотворительных средств.
К декабрю напряжение, тщательно скрываемое под слоем светских улыбок и разговоров о погоде, достигло пика. Бал должен был стать кульминацией, финальным аккордом перед зимними каникулами. Зал сиял, дети смеялись, родители в вечерних нарядах обсуждали последние новости.
А потом погас свет. Всего на минуту, из-за перегруза сети от гирлянд. Когда свет включили снова, в центре зала, рядом с опрокинутым стулом, лежало тело в темном костюме. Лицо было скрыто театральной маской, которую раздавали на входе всем гостям. Ни документов, ни опознавательных знаков. Только на внутренней стороне манжета, аккуратно подвернутой, кто-то с помощью губной помады вывел одну букву — «В».
И в тот момент, под мерцание гирлянд, для пяти семей, чьи дети учились в одном классе, закончилась жизнь «до». Началось «после». Каждая из этих, казалось бы, случайных нитей, протянувшихся за последние месяцы, вела прямиком к центру зала, к этой загадочной жертве в маске. И каждая семья понимала, что буква «В» — это ключ, который может открыть не только личность погибшего, но и все тщательно хранимые тайны, которые они принесли с собой в этот роковой вечер.
